О значении плача и слез в духовной жизни христианина: из аскетического наследия архимандрита Софрония (Сахарова)

Введение

В качестве свидетельства значимости плача и слез в духовной жизни христианина приведу воспоминание архим. Захарии (Захару) о начале его монашеского пути под руководством старца Софрония: «Вскоре после того, как я поступил в монастырь, отец Софроний мне сказал: “Если Вы хотите победить страсти, надо научиться плакать”»^[1]. Это слово старца он услышал почти 60 лет назад, ещё будучи молодым послушником, восприняв как императив духовной жизни. Последние годы архим. Захария является главным духовником монастыря св. Иоанна Предтечи, созданного старцем Софронием, и его опыт общения с современными христианами позволил прийти к выводу: «В наше время люди живут на психологическом уровне, и мы должны считаться с этим»^[2]. Указанная проблема современного человека показывает необходимость познакомить его, хотя бы в теоретическом плане, с явлениями духовного порядка, используя опыт жизни с Богом современных подвижников благочестия. Среди таковых архим. Софроний (Сахаров) выделяется не только как близкий к нам по языку и менталитету, но также как основатель многонационального монастыря св. Иоанна Предтечи в Англии, и как духовник исключительно большого числа мирян, который нашел способ объяснить современному человеку таинство Евангельской жизни.

В настоящей статье представлена попытка изложить в систематическом виде учение старца Софрония о слезах и плаче в нравственной жизни христианина. Источниками для раскрытия данной темы послужили писания и беседы старца. Наиболее целостно его мысль о предмете изложена в главе «О духовном плаче» книги «Видеть Бога как Он есть»^[3]. Отдельные аспекты предмета старец затрагивает в беседах с насельниками монастыря, которые проводил в последние годы своей жизни (1989–1993)^[4]. Наставления пастырского характера о конкретных действиях плача и слез находим в записях бесед старца Софрония с архим. Иерофеем (Влахосом)^[5]. Теологические исследования до сих пор мало затрагивали аскетическую тематику наследия архим. Софрония, а тема духовного плача специально не изучалась.

Раскрывая рассматриваемую здесь тему, старец Софроний замечает: «Духовный плач — явление небесного порядка»^[6], иначе сказать, является действием благодати Божией в человеке, которую Спаситель в Евангелии уподобляет огню (Лк. 12:49). Из этого следует, что не всякий человек сможет понять и принять мысль старца, но только имеющий опыт прикосновения благодати к сердцу, как он сам прямо говорит: «Кто ни разу в течение своей жизни не испытывал приближения к себе вплотную сего Огня, тот не поймет, о чем идет речь здесь»^[7]. Огонь благодатный действует в человеке по-разному: то исторгая слезы любви к Богу, то предельно иссушая слезы во время испытаний, в период богооставленности. Говоря об этом, старец снова апеллирует к необходимости личного опыта читателя, чтобы понять его слово: «Кто не испытывал на себе действие Огня Свыше (Лк. 12:49), тот не поймет сказанного»^[8].

Аксиомы духовного опыта старца Софрония

Фундаментальная аксиома духовного опыта старца Софрония касательно плача может быть кратко сформулирована так: достигнуть спасения без слез невозможно. Впрочем, сам он вербально по-разному выражает данную аксиому, всякий раз риторически смягчая категоричность прямой формулировки: «Наивен тот, кто думает, что путь вслед Христу возможно пройти без слез»^[9]. «Думать, что предписанное Евангелием преображение нашего естества возможно и без плача — может лишь тот, кто не восчувствовал убийственной власти над нами греха»^[10].

Ясно, что под следованием за Христом понимается: «находиться на пути спасения», как и под преображением естества человеческого следует разуметь переход от страстного состояния к бесстрастию. Таким образом, без слез невозможно ни идти путем Христовым, ни достигнуть бесстрастия. Подтверждение непреложной истинности этой аксиомы старец Софроний видит помимо своего опыта также в опыте прп. Силуана, который утверждает, что путь плача — это «путь всех святых»: «…перед нами стоит вопрос: каким путем мы можем спасаться? В ответ я приведу слова нашего блаженного отца Силуана: “Благодарю Тебя, Господа и Создателя моего, что Ты милостиво смирил душу мою и открыл мне путь, которым шли святые Твои. Ты любишь плачущих, и путем плача шли к Тебе все святые. Дай же мне, милостивый Господи, идти к Тебе путем святых Твоих, путем смиренного плача, который Ты показал мне”» (Беседа 12)^[11].

Далее в той же беседе старец раскрывает взаимосвязь духовного плача и любви человека к Богу: «Итак, не через “научное” познание богословских дисциплин, а через святую жизнь без греха нужно дойти до состояния, когда человек начинает “видеть Бога, как Он есть” (1 Ин. 3:2)… И моя молитва о том, чтобы вы послушали слово старца Силуана: путь святых — это путь плача любви. Где любовь — там есть плач. А где нет любви — там нет плача: даже в великих страданиях и муках…» (Беседа 12)^[12].

Исходя из сказанного, фундаментальной оказывается вторая аксиома духовного опыта старца Софрония: любовь человека к Богу находит выражение в слезах. Именно поэтому наличие опыта духовных слез у конкретного человека открывает присутствие у него любви. Тогда как отсутствие такового опыта свидетельствует, что в духовной жизни еще не положено то онтологическое начало, которое можно назвать вторым Крещением через слезы покаяния^[13], поскольку человек пока «не испытывал на себе действие Огня Свыше (Лк. 12:49)»^[14]. Прп. Исаак Сирин так говорит о «благодати многих слез», которые он считает онтологической гранью, после которой рождается «духовный человек»: «…слезы положены уму как бы неким пределом между телесным и духовным, между состоянием страстным и чистотою. Пока не приимет человек сего дарования, совершается дело его еще во внешнем только человеке, и еще вовсе не ощутил он действенности тайн духовного человека» (Слово 21)^[15]. Если так, то начальные духовные слезы — это признак зачатия «духовного человека», а именно того, что выше названо онтологическим началом духовной жизни человека. Нужно думать, это таинственное зачатие есть дар Св. Духа, реализация благодати Крещения. Названный дар подается тому, кто всячески понуждает себя к исполнению заповеди о любви к Богу и ближнему. Беседуя о проявлениях этой святой любви в нашей жизни, старец Софроний поясняет, что любовь как дар Свыше естественным образом выражает себя в слезах: «…любовь соединяет в самом бытии. А когда у нас есть отталкивание, защита и так далее, то это — лишение жизни. А если есть молитва, любовь и слезы, то это приближает нас к высшей науке, когда мы знаем Отца, и Сына, и Святого Духа» (Беседа 9)^[16].

Когда человек получает опытное благодатное переживание того, что «Брат есть наша жизнь» (по слову прп. Силуана), то это не может не затронуть его сердечного чувства, которое собственно и порождает слезы как проявление благодарности: «И когда к нам придет это состояние (т. е. что «Брат есть наша жизнь» — и. Д.), пусть в своих еще примитивных формах, то, конечно, потекут слезы из сердца, исполненного благодарной любви» (Беседа 29)^[17].

Помимо слез благодарной любви для начального этапа духовной жизни оказываются свойственны также, как замечает старец Софроний, слезы святой печали человека по Богу, или печальной любви, по слову старца. Здесь речь идет о проявлении дара видеть в себе грех, а также об ощущении живущего в нас греха как причины разлуки с Богом. При внутреннем переживании христианином своей удаленности от Бога «сердце кроме плача — не имеет иной формы для выражения своего умиления, печальной любви пред Богом»^[18]. Сам старец Софроний в беседах называет покаянные слезы началом духовной жизни, а также замечает, что истинное покаянное чувство прелагается в духовную радость — как бы объятия любви Отчей, принимающей и утешающей кающегося. Всё это действия в человеке божественной благодати, которую старец именует нетварным светом: «Мы осознаём посещение Божественной благодати по сокрушению, чувству покаяния и плачу. Сразу же после этого наступает радость. Созерцание нетварного света сначала приходит в “негативной” форме, выраженной в слезах и плаче, в ощущении ада из-за видения своих страстей. Это есть начало духовной жизни»^[19].

Таким образом, уже в самом начале духовной жизни, при ее становлении, человеку возможно переживать различные действия слез: либо как плач печали по Богу и слезы покаяния, либо как слезы благодарности. Это ставит вопрос типологизации духовных слез, которому уделим внимание далее.

Вопросы типологизации: роды и виды плача

Следующим шагом к уяснению предмета нашего рассмотрения является разделение старцем Софронием слез на два рода — душевные и духовные — которые имеют совершенно различную природу. В беседах старец называет еще эти два рода слез «мирские» и «божественные»: «…Слёзы необходимы для монаха и христианина. Есть слёзы мирские и есть — божественные. Отличие между ними в том, что мирские, эгоистические, слёзы происходят от презрения к людям, от потери мирских ценностей и благ, тогда как духовные, божественные, происходят от покаяния, желания спасения и вечной жизни»^[20].

Данное разделение и его обоснование находим также в книге старца Софрония. Плач душевный происходит от действия страстей, когда слезы человек проливает «о вещах преходящих: о карьере, об имуществе, о привилегиях, или социальном положении, или о здоровье и подобном сему»^[21]. Как следствие страстей душевные слезы разрушительны для человека: «Страстный, душевный плач — убивает тело, угашает его жизненность…»^[22]. В противоположность душевному плач духовный «принадлежит иному плану бытия», поскольку «вызывается прикосновением к нам Духа Божия»^[23].

Душевный плач не остановит нашего внимания, поскольку старец Софроний не рассматривает его как всецело принадлежащий страстям мира сего. Подробно он говорит лишь о видах духовного плача, причем замечает, что некий подвижник Афона в своих беседах о молитве насчитывал до двенадцати его разновидностей^[24]. Старец Софроний, несмотря на то, что «как и все другие, познал разные виды плача за многие годы… отчаянного покаяния», не находит нужным скрупулезно подсчитывать все эти виды. Он предлагает довольно простую классификацию с выделением трех видов в связи с тем, что духовный плач «меняет свой характер в зависимости от того состояния», в котором пребывает подвижник благочестия^[25], а именно:

1.      «Плач любви к Богу», свойства которого таковы: «бывают сладостные слезы от близости Бога Любви, объемлющего всего человека», это плач приобщает всего человека «к возлюбленному Владыке: ум, душа и даже тело — все сливается воедино в крепко слитом движении к несозданному Свету», «сообщает нам опыт бесстрастия, освящения всего нашего “состава”»^[26].

2.      «Средний плач», который посещает подвижников чаще всего и «в котором смешаны радость и печаль»^[27].

3.      «Горестные слезы», которые «преобладают в начале покаяния». Этот плач порождается «или сознанием своего рабства греховным страстям, или умалением ощутимой благодати, или горечью богооставленности»^[28].

4.      Последним пунктом, причем отдельным от перечисленных трех видов, поставлен «плач сострадания человечеству и даже всей твари»^[29].

Хотя о последнем виде плача старец Софроний ничего не уточняет здесь, однако, судя по всему, в данного вида слезах следует видеть проявление духовных чувств уподобившейся Христу души, ибо Христос «сострадал миру во всей его полноте» (Беседа 23)^[30]. Именно о совершенной мере подвижника, имеющего такой плач, по-видимому, говорит автобиографическое признание самого автора, что получил он этот дар на Святой Горе уже будучи отшельником на пустынной Каруле: «Сначала я плакал за самого себя в ужасе от моего падения. Позднее — за людей, не знающих Бога, охваченный состраданием к ним в их бедственном состоянии неведения Бога. На Афоне же, и особенно в пустыни во время войны (Второй), я горько рыдал за мир в целом»^[31]. В другом месте старец Софроний прямо говорит, что данный «плач сострадания» как проявление всеобъемлющей любви^[32] — это совершенный дар Божий: когда Господь «…украшает нас высокими дарами, лучший из них — всеобъемлющая любовь. Наше первое, покаянное страдание прелагается в радость и сладость любви; теперь любовь принимает новую форму: сострадания всякому существу, лишенному Света Божия»^[33].

Стяжание и хранение дара слез

Старец Софроний отмечает постепенность и иерархичность дарований Божиих человеку. Начальной ступени духовных слез, которыми являются слезы покаяния, предшествует с необходимостью дар видеть в себе грех: «Мы видим себя недостойными Святого святых; сердце сокрушается от томительного сознания себя нищим. Не сразу понимаем мы, что именно это явление есть уже начало приближения к Богу. Первая заповедь блаженств: “Блаженны нищи духом” (Мф. 5:3) как бы органически приводит к последующим степеням: к плачу, кротости…»^[34].

Ученик и преемник по духовническому служению старца Софрония архим. Захария передает убеждение своего наставника, что на психологическом, душевном уровне духовный плач недостижим, поскольку: «Тот, кто плачет пред Богом, имеет только одну мысль, если же в уме множество мыслей — плакать невозможно»^[35]. Эта мысль архим. Захарии совершенно созвучна тому, как учил насельников своего монастыря сам старец Софроний: «Жизнь в Боге как будто бы очень однообразная. Человек, стремящийся жить по-христиански, становится “однодумом”. И эту думу духовную, которая связана с нашей верой в вечного Бога и в вечное спасение всех нас, надо сохранить в суете наших житейских дел» (Беседа 30)^[36]. Далее в той же беседе он поясняет, что значит — быть «однодумом» (или «иметь только одну мысль», как выразился его ученик архим. Захария): «Когда мы во всем ограничиваемся, от всего отказываемся и хотим слышать только имя Бога, Его слова, Его заповеди, призывать Его, быть с Ним связанными всем существом, тогда всякое дело становится литургическим актом великого значения. И так каждый — и каждая сестра, и каждый из отцов — пусть не думает, что он занят ничтожным делом, скажем, когда надо посеять картошку, посеять бобы, поливать их и так далее, торопиться, уставать… Что бы вы ни делали — все делается для созидания храма и для Литургии»^[37]. Если мы примем слово старца Софрония расширительно, перенося его от монашеской общины к жизни каждого христианина, то становится ясно, что всякое начинание и служение в нашей жизни мы должны совершать с мыслью о благой Вечности, о Боге, как литургический акт, с сердечным расположением совершить дело «во славу Божию». Тем самым наш дух собирается воедино, что собственно оживляет и приготовляет наше сердце для восприятия духовного плача, для дара слез, очищающих душу от страстей.

Дар слез следует хранить в себе тем же образом, который служит к принятию этого дара через действие в нас благодати Духа Святого, а именно: тщательным исполнением заповедей Христовых. В силу того, что духовные слезы — это чистый дар, их невозможно сохранять или приумножать при помощи каких-либо психотехник. Так наставляет старец Софроний в своей книге: «Плач истинно духовный есть следствие воздействия Духа Святого <…> Отцы советуют беречь сей дар хранением заповедей, чтобы не оскорбить Духа Святого каким-либо грехом, но его нельзя “культивировать”, ибо он не заключен в пределах нашей тварной натуры: он есть благодать, а благодать Божия не в нашей власти»^[38].

Может быть, кто-либо спросит: как быть при полном отсутствии духовных слез? Старец Софроний дает ответ в беседах: «Если человек не проливает слезы покаяния, тогда хорошо иметь покаяние в сердце»^[39]. Впрочем, нужно понимать кардинальное отличие во внутреннем состоянии человека, имеющего духовный плач, от того, кто такового не имеет. Первый в чувстве сердца ясно видит источник приходящих мыслей и состояний души, а второй подобен находящемуся во мраке и при том слабовидящему, которому для ориентации в душевном пространстве необходим внешний источник света^[40]: «Когда есть слёзы, тогда сердце различает, что от Бога, а что от диавола. Если слёз нет, мы должны исполнять заповеди Божии. Божии заповеди есть отражение жизни Самого Бога»^[41].

Возможность преткновений при духовном плаче

В личных беседах старец Софроний предостерегает от возможности гордостного преткновения при духовном плаче. Имеющий духовные слезы подвижник может быть окраден гордостью, если во время плача обратится вниманием на себя, например, пытаясь определить причину слез: «… Хорошо, когда монах плачет о своих грехах. Но и тогда да не исследует он причину слез, ибо это может породить в нем некую гордость и тщеславие. Одного смирения достаточно, чтобы спастись, и одной гордости, чтобы погибнуть»^[42].

Признаком того, что гордость и тщеславие нашли место в сердце подвижника, имеющего духовный плач, является пресечение благодатных слез. Это бывает, когда его внимание с предмета слез (покаянной или иного рода смиренной мысли) переходит на сами слезы (самодовольство), или на мысленный поиск их причины (самоанализ): «Мы понимаем, что слезы, приводящие к сокрушению и покаянию, не есть чувственные. Но как только из-за слез появляются гордость и тщеславные помыслы, тогда благодатные слезы прекращаются»^[43].

Недостижимость духовного плача на уровне психологическом, душевном приводит к довольно распространенной аберрации, о которой старец Софроний прямо не говорит, но с которой нередко приходится встречаться исповедающим священникам. Имею в виду те случаи, когда, приступая к таинству Покаяния и не имея покаянных слез, некоторые христиане стараются «изобразить» духовный плач посредством нервного напряжения (обычно это свойственно женщинам с заметным стажем церковной жизни). При этом человек, возможно даже не понимая происходящего, оказывается всецело обращен на себя и, как неизбежное следствие этой эгоистической обращенности, становится закрытым для благодати. Если не предупредить исповедующегося об ошибке и фатальных ее последствиях, то, культивируя такой образ душевно-нервного плача, человек в лучшем случае останется закрытым от Бога, а в худшем — придет в состояние самопрельщения, гордясь своими ложными слезами как истинно покаянными.

Значение духовных слез в аскетике по старцу Софронию

Ниже будут изложены аскетические взгляды старца Софрония касательно духовных слез и плача, которые высказаны им в беседах с архим. Иерофеем (Влахосом), и которых Старец не обсуждает подробно в других источниках.

Во-первых, проявление духовного плача есть ясный признак того, что ум человека соединился с сердцем по действию благодати. Причиной начальных слез в духовной жизни человека старец, как уже отмечено ранее, называет скорбь сердца о том, «какой я есть», или, иначе говоря, чувство нищеты духа. Именно эти посылы находим в слове старца, предназначенном для новоначальных: «Слезы необходимы для молитвы и вообще для духовной жизни. Не нужно много слез — достаточно и одной, пролитой с внутренней сердечной скорбью. Эта скорбь имеет большое значение. Благочестие невозможно без слез. Слезы есть признак, что ум соединился с сердцем во Святом Духе. Поэтому отцы придают большое значение слезам во время молитвы»^[44].

Во-вторых, плач духовный и самоосуждение — два крепко связанных момента правильной духовной жизни, как можно видеть из следующего наставления старца Софрония: «Настоящее монашество проявляется двояко. С одной стороны — через слезы покаяния и благодатного отчаяния от себя самого, с другой — через самоосуждение. Это две стороны одной монеты. Монах должен плакать и приходить в отчаяние от себя — от того, какой он есть. Так возникает в сердце боль. Сердце уязвляется, и рана порождает память о Боге. По ночам оно ощущает себя как бы пронзенным остриями, а днем оживленно вожделеет Бога. Это состояние естественно подлинным монахам. Так рождается непрестанная молитва. Бывает достаточным всего четверти часа сильной молитвы со слезами и самоосуждением, чтобы ум пребывал с Богом весь день»^[45].

Процитированное слово старца при внимательном взгляде имеет тесное сродство со словом, данным от Бога прп. Силуану: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». Это напутствие может быть реализовано на разных духовных уровнях. Уровень прп. Силуана труднодоступен. Однако на начальном уровне, как считает ученик старца Софрония иером. Рафаил (Нойка), это значит «быть реалистом»: «Ты видишь, что не в силах победить врага… Знай же, что бороться с ним надо иначе. Будь реалистом, и всегда помни, кто́ ты такой. Ты — грешник, и потому твоя вечная участь — быть в аду <…> Но помни! То, что абсолютно недостижимо для тебя, как ты сам видишь, то для Меня легко»^[46]. Именно «быть реалистом» в духовной жизни — свойство истинного монаха и вообще христианина.

В-третьих, старец Софроний неоднократно свидетельствует, что покаянные слёзы исцеляют психические расстройства и болезни: «Психически и психологически больному человеку нужно научиться плакать. Так он исцелится от своего недуга»^[47]. «Когда христианин и монах пребывают в покаянии, исцеляются все психические и психологические изъяны»^[48].

Для решения психических проблем, требующих исцеления души благодатью, старец Софроний дает практический совет из своего аскетического и пастырского опыта: «Психологическое состояние необходимо преобразовать в духовное, в слезы. Существует некий способ, о котором должно знать христианину. Например, можем мы впасть в искушение, когда другие нас презирают или несправедливо обижают: сердце огорчается от этого, и в нем рождаются различные помыслы, которые отравляют всю нашу жизнь. Тогда же сразу прекращается и молитва. Чтобы исцелиться, нам нужно применить следующий метод: мы оставляем злотворящего нам брата и развиваем диалог с Богом, молясь: “Боже мой, я сам виноват. Я недостоин того, чтобы люди любили меня…” Тогда приходит покаяние и слезы, которые излечивают негативные психологические переживания, превращая их в духовные. Это мы видим в жизни Христа. Например, когда распинающие искушали Его, а Он обращался умом к воле Божией и молился Отцу Своему. Он во всем вел диалог не с людьми, а с Богом Отцом. Также и мы оздоровляемся и исцеляемся. Это особый способ брани — прибегать во всем к Богу»^[49].

Здесь видим, что исход из тягостной ситуации следует искать в молитве самоосуждения, которая, если окажется актом нелицемерного смирения, привлечет исцеляющую благодать, пришествие которой выразится в покаянном плаче. Пример для такого образа исцеления души старец Софроний находит в жизни Спасителя, который всякую тяготу своей земной жизни обращал в молитвенный диалог с Богом Отцом.

Мера духовного опыта старца Софрония: «яко един от древних»

Старец Софроний, исходя из собственного опыта, в беседе открывает причину того, каковы признаки для живущего в общежительном монастыре инока, чтобы стать отшельником, удалиться на пустынножительство: «Монах, приобретя навык к плачу, уходит в пустыню, ибо монастырская обстановка не подходит для этого. Если слезы приходят сами в долгом плаче, такому монаху надлежит безмолвствовать в пустыне. Если монах проплачет два-три часа, будучи свободным от помыслов, то ум его сможет находиться неотрывно в Боге много дней. Тогда он уже не нуждается в общеустановленной молитве и правиле»^[50].

По всей видимости, в последней цитате личный опыт самого старца, поскольку именно поиск возможности свободно предаться плачу стал причиной его ухода на пустынную Карулю. Это подтверждается воспоминанием Давида Бальфура о встречах с отцом Софронием на Афоне, высказанное им в беседе с архим. Иерофеем при их беседах в монастыре св. Иоанна Предтечи в Эссексе: «Отец Софроний в монастыре Святого Пантелеимона предавался плачу со стенаниями. Он подвергался нападениям бесов, видел нетварный свет. Я не мог смотреть на старца, так как лицо его сияло. Отец Софроний хотел уйти в пустыню лишь только по одной причине — для плача и слез, потому он не мог оставаться в монастыре»^[51].

Беседы старца Софрония содержат ясные признаки того, что ему на опыте известно состояние христианского совершенства. Например, он описывает действие дара непрестанных слез, который, как мы видели выше, прп. Исаак Сирин называет «благодатью многих слез» и считает признаком вхождения души в область духовной чистоты. Отдельные посещения благодати, которые проявляются в слезах покаяния или же слезах духовной радости, при постоянстве в подвиге послушания^[52] и покаянной жизни рождают в какой-то момент непрестанные слезы, действие которых приводят к тому, что человек очищенным от страстей сердцем чувствует духовное состояние тех, с кем он общается. Старец Софроний называет это состоянием преуспевших, поскольку у такого человека происходит непрекращающееся уже благодатное соединение ума с сердцем: «Преуспеяние в молитве бывает, когда молитвенный ум найдет, где находится глубокое сердце, и человек чувствует его. Это есть начало всякого преуспеяния в молитве. Единение ума и сердца происходит действием Святого Духа, и свидетельство тому — слезы, изливающиеся непрестанно. Благодаря слезам и плачу сердце весьма утончается»^[53].

Подступом к названному состоянию можно считать то, что старец Софроний именует «неблазненной молитвой», которая является даром благодати за пребывание в покаянном самоосуждении, рождающем плач: «Неблазная молитва, бывает, приходит с плачем. Желающий стать настоящим монахом должен научиться молитве. Он видит себя преступником. Тогда к нему приходит помысел самоосуждения, который каждый раз может принимать иную форму. Нужно держаться этого помысла. Тогда ум прилепляется к сердцу. От плача самоосуждения боль достигает сердца. Эта духовная боль необходима, ощущается она в верхней части телесного органа сердца. Однако, если боль затрагивает нижнюю часть сердца, тогда легко могут возникнуть плотские движения — таковой боли следует избегать»^[54].

Судя по словам старца Софрония, он говорит о подступах к совершенству и о самом совершенстве, исходя из собственного опыта. Параллель со словом из опыта прп. Исаака Сирина и свидетельство Давида Бальфура позволяют заключить, что мера духовного преуспеяния старца Софрония может быть охарактеризована: «яко един от древних святых».

Литература

Захария (Захару), архим. Вспомни твою первую любовь / пер. с англ. иером. Доримедонт (Литовко). СТСЛ, 2018.

Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…»: Жизнь и служение старца Софрония, исихаста и богослова / пер. с греч. В. Щербакова, Е. Ильиной, Е. Беленькой под общ. ред. иером. Николая (Сахарова). СТСЛ, 2013.

Иоанн Синайский, прп. Лествица. СТСЛ, 2007.

Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. СТСЛ, 2019.

Рафаил (Нойка), иером. Живи мя по словеси Твоему / пер. с англ. иером. Доримедонт (Литовко). СТСЛ, 2014.

Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. СТСЛ, 2006.

Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. В 2 тт. М.: Паломник, 2003. Т. 1; М.: Паломник, 2007. Т. 2.

Софроний (Сахаров), архим. О молитве: Сборник статей. СТСЛ, 2003.

• Захария (Захару), архим. Вспомни твою первую любовь. СТСЛ, 2018. С. 269.
• Там же.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. СТСЛ, 2006. С. 57–66.
• Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. В 2 тт. М., 2003. Т. 1; М., 2007. Т. 2.
• Митрополит Навпактский и Свято-Власиевский Иерофей опубликовал в монографии, посвященной архим. Софронию, подробные конспекты своих бесед с ним, которые составлял после каждой из их встреч (1976–1991) в монастыре св. Иоанна Предтечи (Эссекс): Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…»: Жизнь и служение сатрца Софрония, исихаста и богослова. СТСЛ, 2013.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 59.
• Там же. С. 58.
• Там же. С. 65.
• Там же. С. 58.
• Там же. С. 59.
• Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 1. С. 134–135.
• Там же. С. 139–140.
• Ср., например, из прп. Иоанна Лествичника: «Источник слез после Крещения больше Крещения, хотя сии слова и кажутся несколько дерзкими. Ибо <…> слезы очищают грех, сделанные и после Крещения» (Слово 7:6). (Иоанн Синайский, прп. Лествица. СТСЛ, 2007. С. 111).
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 65.
• Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. СТСЛ, 2019. С. 131.
• Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 2. С. 95.
• Там же. С. 256.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 57.
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 240.
• Там же. С. 276.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 57.
• Там же. С. 58.
• Там же. С. 57.
• Там же. С. 65.
• Там же. С. 63.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 2. С. 207.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 59.
• Подтверждение тому, что любовь выражает себя в плаче: см. выше аксиому вторую духовного опыта старца Софрония.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 54. В этой цитате и выше выделение курсивом сделано мною — и. Д.
• Софроний (Сахаров), архим. О молитве: Сборник статей. СТСЛ, 2003. С. 13.
• Захария (Захару), архим. Вспомни твою первую любовь. С. 269.
• Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 2. С. 257–258.
• Там же. С. 261.
• Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 65.
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 343.
• Ср. псаломский стих: Заповедь Господня светла, просвещающая очи (Пс. 18:9).
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 377.
• Там же. С. 242.
• Там же.
• Там же. С. 305.
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 283–284.
• Рафаил (Нойка), иером. Живи мя по словеси Твоему. СТСЛ, 2014. С. 203.
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 346.
• Там же. С. 343.
• Там же. С. 398–399.
• Там же. С. 280–281.
• Там же. С. 310.
• Понятие послушания сейчас в церковной среде как правило смешивают с дисциплиной. Старец Софроний считал послушание таинством духовной жизни, при помощи которого человек учится видеть и принимать волю Божию. Подробнее о разных уровнях понимания «послушания» согласно учению отца Софроний говорит его ученик: Рафаил (Нойка), иером. Живи мя по словеси Твоему. С. 96–105.
• Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе…». С. 271.
• Там же. С. 280.